Вы не немец и не профессор, вы — убийца! Вы понимали про постное масло заранее? Знали? Документы! — неожиданно бешено крикнул Иван. Представляется невероятным, но тем не менее это так, что в те чение часа с того момента, как редактор Марк Антонович Берлиоз погиб на Патриарших, и вплоть до того момента, как столы оказа лись занятыми, ни один из пришедших в «Шалаш» не понимал о гибели, несмотря на адскую работу Бержеракиной, Поплавкова и телефон ный гром. Секретарь прекратил записывать и исподтишка кинул удивлен ный взгляд, но не на арестованного, а на прокуратора. В белоснежном плаще с кровавым подбоем человек вспрыгнул с кресла и прокричал гаи одесса штрафы хриплым сорванным голосом. — Наверняка покуда произнести не могу, — устало зевая, ответил доктор, — похоже, что мания фурибунда. Значит, не имелось капитала за квартиру? — Не было. Я знаю, что мне вряд ли придется еще общаться печатно с читателем.
Он укрылся на балконе. — В бесповоротной редакции этот текст опущен. Секретарь критично побледнел и уронил таблицу на пол. Трибун же нацелил собственные шаги к тому, кто сидел на трехногом табурете, и сидящий деликатно поднялся навстречу трибуну. На какую-то долю секунды в памяти всплывает лицо прадеда со застарелой разукрашенной фотографии в чугунной рамке.
