— Ты пугнешь даму, — сухо усмехнувшись, ответил Воланд. С трудом уломали водителя подвезти. Большинство из собравшихся заседать спустилось книзу в ресто ран. — Убит он с чрезвычайным искусством, прокуратор, — ответил Афраний, с коекакой иронией поглядывая на прокуратора. — Сейчас я спокоен, — ответил прокуратор, — как, впрочем, и все гда спокоен, если вы здесь. Просто я подумала, что лучше, сразу отнять жизнь у зверя или взять его беспомощного, вялого в плен и отнять свободу? Обречь всю жизнь сидеть в тесной клетке.
Дело в том, что Булгаков касался одну из самых ужасающих тем в истории прошедшего века — периодически проводимых реквизиций у населения и у церковных учреждений в пользу государства. — О, помилуйте, какой вздор! — вскрикнул гастролер и даже и любоваться не попытался на бумажник. Но вот замечаю: на крыше подрались воробьи. Ух ты! Нырнешь, пожалуй. Дикая какая-то, молчит всё. И тот немедля исчез, и опять стукнула передняя дверь.
